Современное искусство – искусство надувания брендов

Автор: , 24 Июн 2012

Современное искусство

В статье, озаглавленной «Бриллиантовый череп на костях современного искусства», опубликованной в журнале «На Невском», художник Алексей Ярыгин грустно рассуждает о том, что есть современное искусство и кто им управляет…

 Разные мысли приходят в голову, когда ползаешь на четвереньках в мастерской на Фурштатской. Холст у меня в основном не на мольберте располагается, а лежит на полу — вот и ползаю, работая над очередной картиной.

Иногда просто невыносимо думать, что скоро еще одна картина займет свое место в стеллаже, забитом до отказа, и непонятно, увидит ее кто-нибудь когда-нибудь, а тем более задумается ли над ней. А иногда это даже как-то радует: вот, мол, работаешь не для конъюнктуры, а ради искусства, и пусть себе стоят эти картины лицом к стене сколько им угодно.

Порой смех разбирает, когда читаешь о страданиях какого-нибудь гения — Пикассо, например. Разговоры о его нужде и невостребованности звучат в наши дни несколько странно. Бедняга в 35 лет уже был официальным миллионером, да и до этого в основном не бедствовал. Прекрасные дамы любили его до безумия…

И вообще, художники того времени вечера свои проводили в кабаках, бурно при этом просаживая деньги, которых у них якобы не было. Сейчас такой образ жизни могут себе позволить лишь очень модные салонные или придворные творцы.

Ну а что происходит в современном искусстве? Да много всего самого разного. На вершине мирового арт-рынка примерно двадцать имен, произведения которых стоят десятки миллионов долларов. Ниже находятся сотни художников, чьи работы продаются за сотни тысяч долларов. Затем идут десятки тысяч, что ценятся на десятки тысяч. Еще ниже — несметное количество творцов в ценовом диапазоне от тысячи до десяти тысяч.

Ну и, наконец, миллионы, работы которых стоят ничтожно мало или не стоят ничего. По статистике в мире сейчас около семи миллионов художников.

Все мыслимые рекорды цен на современное искусство побил Дэмиен Херст своим бриллиантовым черепом. В 2007 году череп этот был продан за сто миллионов долларов. Покупателем оказался консорциум, в который входят сам Херст, его менеджер Фрэнк Данфи, глава галереи White Cube и известный украинский коллекционер Виктор Пинчук. Странная история.

Есть еще американец Джефф Кунц, делающий миллионы на китчевых скульптурах и скульптурках. Он возвел китч в мейнстрим.

Среди художников-миллионеров и один из моих любимых живописцев — шотландец Питер Дойг. Он работает в жанре магического пейзажа и, несмотря на это, востребован публикой. При этом большим другом Дойга является Крис Офили — британец нигерийского происхождения, представитель группы Young British Artists, откуда вышел и Дэмиен Херст. Офили прославился тем, что использовал при создании своих картин слоновий навоз.

Еще одна представительница этой группы — Трейси Эймин. Всемирную известность ей принесло выступление в пьяном виде по телевидению и знаменитая инсталляция «Моя кровать», представлявшая собой неубранную грязную постель, вокруг которой были разбросаны личные вещи, включая окровавленное белье и использованные презервативы. В 2007 году Эймин стала членом Королевской академии художеств.

 Немецкий гиперреалист Герхард Рихтер сам искренне недоумевает, когда его картины продаются за десятки миллионов долларов. Иначе как глупостью назвать это не может. Да что Рихтер — даже акула арт-бизнеса Чарлз Саачи не сдержался и в одном интервью в конце прошлого года пожаловался на своих клиентов. По его словам, многие его покупатели даже не смотрят на то, за что платят миллионы. Им достаточно его, Саачи, рекомендации. Иногда покупки происходят даже по телефону. Платят не за искусство, а за брэнд «Саачи».

Случается, конечно, и нечто противоположное. Например, фантастическая история американской художницы Кармен Геррера. Первую свою картину она продала в 89 лет, после чего цены на ее работы взлетели до сотен тысяч долларов. Ее стали приглашать делать персональные выставки ведущие мировые музеи, о ней пишут знаменитые критики. Когда ее спросили, а почему, собственно, так все случилось, Кармен сказала: «Не знаю. Я лишь работала — писала свои картины и ждала. Как видите, все случилось, пусть даже в таком возрасте». Вспоминается в связи с этой историей поговорка ронинов (самураев без господина): «Везет тому, кто ждет».

Накануне XXI века в моду вошли художники-акционисты. Не совсем понятно, кто финансировал их акции (всегда находились некие фонды), но платили им сотни тысяч, а иногда и миллионы долларов. Вспомним болгарского акциониста Христо, который оборачивал тканью американские небоскребы. Доходило до безумия, когда группа «творцов», вооружившись бензопилами, устраивала кровавые акции на зверофермах.

И ведь всесильный Greenpeace молчал, не мешал художникам самовыражаться. (Невольно приходит на ум образ Чикатило, который самовыражался, кромсая и пожирая свои жертвы, уже человеческие.) Сейчас, насколько я знаю, мода на такое искусство на Западе постепенно затихает, чего не скажешь о России.

Вообще, что касается нашего родного арт-рынка, то в мировом контексте его просто не существует — имеет место некий художественный процесс, точному определению не поддающийся. А ведь в конце восьмидесятых случился невероятный всплеск в русском изобразительном искусстве. Тогда казалось, что оно теперь будет развиваться семимильными шагами.

И художники почувствовали себя свободными, и рухнул железный занавес: хлынул поток западных коллекционеров, которые очень охотно и за хорошие деньги покупали работы россиян. Но потом этот интерес угас, а художники уже привыкли жить на деньги от продажи своих работ, поэтому многие, стараясь поддерживать к себе интерес, начали подражать западным, востребованным коллегам по цеху. Наше лицо в искусстве постепенно начало исчезать.

Увы, русские художники не котируются на мировом арт-рынке. Основная причина в том, что в них не хотят вкладывать деньги. Наши олигархи и чиновники предпочитают покупать западное, проверенное. А вот Китай, к примеру, сам взвинтил цены на своих художников, покупая на знаменитых аукционах и в престижных галереях исключительно китайское современное искусство за огромные деньги, тем самым формируя к нему интерес и цены на него. Индусы, бразильцы,украинцы делают то же самое. Конечно, по мере их возможностей. Русские же — ни в какую.

В Москве и в меньшей степени в Петербурге есть галереи, продающие произведения современного искусства за достаточно большие по российским меркам деньги, остальные же перешли в основном на платные выставки, то есть берут плату с художника. Как правило, продаж в таких случаях не происходит.

Вот что говорит известный московский арт-критик Иосиф Бакштейн: «Нет такого феномена, как поддержка современного российского искусства». Западные арт-дилеры эту ситуацию прекрасно знают и предпочитают с русскими художниками не связываться — слишком много сил и средств нужно вложить, чтобы довести их работы до интересных цен.

Так что, «в стол» работаем в основном. Или «в стену»? Зато с мировым злом не соприкасаемся. А еще не сходим с ума, как булгаковский Мастер. Правда, и Маргариты теперь в нас не влюбляются. Но это не смертельно…

Источник:  rupo.ru

Подпишись на обновления сайта! Получай новые статьи на почту:

Понравилось? Расскажите друзьям!
Общайтесь со мной

About the author

Комментарии

Ваш отзыв